Прежде всего, я хотела бы определить, что такое «фэнтези» как жанр, ибо без этого определения дальнейшая моя работа будет безосновательной. Фэнтези в целом – это волшебная сказка, написанная в стиле реализма. Чтобы было понятнее, я приведу пример. Всем нам известна старая добрая сказка о Золушке, а так же тот памятный момент, когда тыква превращается в карету с помощью волшебной палочки. Так вот, в жанре фэнтези просто «взмахом палочки» автор бы не ограничился, этот момент там был бы описан примерно так: «острые черты лица чародейки заострились, прищурившись, она направила свой магический артефакт на жёлтую тыкву с чуть прогнившим боком, и всё вокруг осветилось посыпавшимися жёлтыми искрами. Внезапно огород полностью скрылся под жутковатым непроницаемым туманом, но девушка не успела как следует испугаться, так как дымка вскоре рассеялась, и вместо тыквы в рыхлой земле стояла роскошная карета…». Я воздержусь от описания страданий крыс, но думаю, каждый сможет вообразить их себе сам.
А теперь я подойду поближе к своей теме. «Славянское фэнтези» - это попытка с помощью художественных средств хотя бы отчасти передать мировоззрение и быт древних славян. Основной «фундамент» этой литературы – походы Добрыни Никитича и Ильи Муромца с Алёшей Поповичем заодно. Причём, как и полагается, их законными противниками являются всем известные кикиморы с лешими и бабками ёжками, которые волей автора деформируются, зачастую, до неузнаваемости, и в таком виде предстают перед изумлённым читателем. Именно из-за того, что «славянское» фэнтези стала прямым потомком русской народной сказки, в ней нет абсолютного добра, как и абсолютного зла, как в «западном» фэнтези. Там есть конкретный герой, или несколько, и конкретный антигерой, (Фродо – Саурон, у Толкиена), так как большинство из этих книг были написаны по легендам артуровского цикла, которые сами по себе являются художественной литературой. Русские народные сказки, особенно волшебные, (которые и есть основа), - это древние, ещё языческие мифы, которые, не имея более возможности, после крещения Руси, существовать в роли священных сказаний, превратились в сказки, собственно, в таком состоянии и пребывая до сих пор. А раз это священные мифы, значит в них, как и в любом религиозном тексте, отношения между героями, между добром и злом несколько сложнее.
Авторов языческая Русь привлекала раньше и привлекает до сих пор, прежде всего своей таинственностью. Действительно, даже сейчас очень мало, что известно о тех временах, а то, что известно, достаточно легко подвергнуть сомнениям, а значит, и придумать можно что угодно. Чем современные писатели, работающие в этом жанре, активно и занимаются, то есть, реконструируют древнюю родину на свой вкус и цвет. Но, надо отдать должное, всё-таки, даже эта сказочная литература делится на «историческое славянское фэнтези», «юмористическое», и «героическое».
Историческое фэнтези – такое, как, например, «Волкодав» Семёновой, более-менее пытается адекватно воссоздать картину давно забытого прошлого, что-то, безусловно, придумывая, но в основном опираясь на достоверные факты. Фактов этих, в общем-то, не много, но и того, что есть, достаточно, чтобы живое воображение смогло выстроить логичный, и как будто не далёкий от реальности мир.
Юмористическое фэнтези – это пародия одновременно и на героическое, и на историческое, и даже на западное фэнтези. Этому жанру вообще очень сложно дать какое бы то ни было определение, так как на страницах таких книг могут встречаться самые разнообразные персонажи всех возможных эпосов и эпох.
Героическое фэнтези – это несколько пафосное произведение, повествующее о не лёгкой судьбе этакого рыцаря «а-ля Русь», существующего в тёмные времена язычества, где на каждом шагу встречаются злобные драконы, хитрые лешие, и ужасные враги, с которыми, в лучших традициях жанра, необходимо бороться, и побеждать. Ну, или, хотя бы, просто выживать среди них всех.
Но, не смотря на различия, всё же есть то, что объединяет все эти подтипы в единый жанр, а именно – их отношение с окружающим миром и в частности с богами. В отличие, опять же, от западного фэнтези, где взаимоотношения описываются чаще всего между рыцарем и королём, то есть, феодальные, в славянском есть попытка передать всё-таки общинный уклад жизни. В несколько искажённом, конечно, виде, но оно и понятно – о таких отношениях между людьми уже невозможно «вспомнить» достоверно. По крайней мере, в том виде, что они существовали у нас.
С богами же дело обстоит несколько сложнее. Конечно, некоторые авторы пытаются вообще не касаться этой темы, но более трудолюбивые создают свой собственный «пантеон», и, соответственно, придумывают взаимоотношения между людьми и богами. Такие «придуманные» отношения в корне противопоставляются христианской религии, уже хотя бы потому, что всевозможные богатыри, (они же главные герои), обращаются к богам за помощью исключительно как к друзьям, просто волею судьбы, более могущественным, чем они сами. Бог, он и спину прикроет, и советом поможет, а если понадобится, то и грозу напустит «на устрашение врага». Он на то бог и есть, чтобы помогать и оберегать. Так не может быть в христианской культуре уже потому, что там бог-отец, который гораздо умнее своих детей, и, конечно, не их дело, почему что-то происходит так, а не по-другому. Здесь же у богов и людей очень похожие жизни, с той только разницей, что они протекают в разных плоскостях. И внешне даже они похожи на людей, и изображаются красивыми, сильными и своевольными: «сказывают, у Даждьбога была величавая поступь и прямой взгляд, не знающий лжи. И ещё дивные волосы, солнечно-золотые, легко летящие на ветру. А у Перуна – иссиня-чёрные кудри, вечно взъерошенные, непокорные, клубящиеся, как туча» (М. Семёнова. «Славянские мифы. Поединок со змеем», 2006)
Именно такими современный человек хочет видеть своих древних богов – прекрасными и сильными, своевольными, но в тоже время, справедливыми. Мы не хотим видеть наших предков рабами окружающего мира, а, следовательно – рабами богов.
Надо ещё добавить сюда, что всевозможные волхвы с ведьмами в мире фэнтези – это не чернокнижники и еретики, как их назвала христианская культура, а наоборот, любимцы богов, люди, которым открывалась высшая мудрость, и, соответственно, высшая власть. За всем же, действительно, не уследишь! Вот и оставляли боги вместо себя наместников, которые в иной раз, власть имели гораздо большую, чем князья и богатыри. Конечно, бывали случаи, когда деревенские местные ведуны подвергались нападению со стороны крестьян, но эта проблема, в конце концов, устранялась, а пристыжённые крестьяне шли просить прощения у не справедливо обиженного колдуна.
Основано ли такое построение отношений на каких-либо исторических фактах? Скорее всего, нет. Известно, что славянские мифологические рассказы о богах, не дошли до нас ни в каком виде, и потому могут быть лишь реконструированы. Такой вот поэтической реконструкцией и занимаются авторы, превращая скупые летописные факты в красочный славянский пантеон. А значит, славянское фэнтези – это некий идеал древнего славянского мира, каким он представляется современному человеку.
Правда, если посмотреть на то, что нам осталось от языческой культуры, то мы можем увидеть и проследить некую «наследственность» основных идей. В язычестве существовали две вечно противоборствующие силы – Перун, громовержец, воин справедливости, и Велес, который одновременно и бог плодородия, и навьего мира, а так же бог мудрости и поэзии, (вещий певец Боян в «Слове о полку Игореве» назван «внуком Велеса»).
Перун был в большей степени богом-воином, чем воплощением весенних гроз, поэтому неудивительно, что очень долго он был почитаем лишь среди князей и дружинников, чем среди большинства общинных славян-земледельцев. А Велес, связующий самые противоречивые тенденции – к созиданию и разрушению одновременно, был почитаем и у купцов, (как бог хитрости и торговли), и у земледельцев, (в качестве бога плодородия), и у всевозможных знахарей, лекарей и волхвов, (как бог мудрости). Есть мнение, что сюжет их вечного единоборства «затесался» в святцы, и ныне существует в образе христианского Георгия Победоносца, или Егория Храброго, который не кто иной, как Перун. Змей, соответственно, - это Велес, что тоже не удивительно, ибо ещё язычники проводили аналогию Велеса – Волоса со змеем. Данная версия – символ двух неуничтожимых начал: «умная сила», которую олицетворяет Велес, или змей, и «сила есть, ума не надо», то бишь Перун, или змееборец.
На этом основании, я утверждаю, что в русской культуре изначально не может быть абсолютного добра и абсолютного зла. Типичный западный герой – рыцарь с несокрушимыми моральными принципами, это не для русской литературы, в каком бы виде она не существовала: будь то сказка, роман, или «слово о полку Игореве». Христианство же, уничтожив древнюю языческую культуру, принесло с собой чёткие понятия, которые разделили жизнь человека на «правду» и «не правду», «добро» и «зло».
Такое разделение до сих пор не может прижиться в человеке, чему свидетельствует литература. Это происходит потому, что религия очень сильно влияет на сознание человека, а соответственно отражается в его взглядах на окружающий мир. Потому зло у нас чаще всего либо высмеивается, либо перевоспитывается.
Жанром славянского фэнтези, как уже было упомянуто вскользь, интересовались и раньше, правда, называя это несколько иначе. Я приведу в пример не безызвестную «Снегурочку» Островского. Островский был ярым славянофилом, и, соответственно, интересовался историей родной страны.
В трагической сказке о снегурочке учувствуют различные силы природы и языческие боги, а также есть попытки передать характер жизни древних славян. Сюжет же не менее фантастичен, чем в современном фэнтези.
У деда Мороза и весны есть дочка – снегурочка, которой со временем надоедает жить одной во дворце отца посреди леса, и она отправляется к людям, вопреки воле грозного родителя, который знает, что Ярило – бог солнца, непременно растопит её сердце, что, конечно же, убьёт юную Снегурочку. Попадая к людям, Снегурочка обзаводится подружкой, Купавой, и постепенно влюбляется в пастуха Леля. Затем влюблённый в Купаву богатый купец Мизгирь, который приехал с дарами, дабы женится на своей невесте, видит Снегурочку, и без памяти в неё влюбляется, разрушив тем самым всякие отношения между ней и Купавой. Тем временем наступает канун великого праздника – Ярилина дня, и Лель, утешающий страдающую Купаву, постепенно влюбляется в неё. Страдающая Снегурочка просит мать Весну наделить её даром любви, и, уступая мольбам дочери, Весна даёт той волшебный венок. Вновь появляется Мизгирь, и теперь Снегурочка радостно встречает его, но её счастье не долговечно. Как только наступает утро, девушка, как и полагается, тает в лучах солнца, а Мизгирь бросившись в озеро, заканчивает жизнь самоубийством. Но зато Лель с Купавой женятся.
Сказка – вымышленный рассказ, небывалая и даже несбыточная повесть, сказание.
В. Даль.
Сам автор назвал своё произведение «весенней сказкой». В сказке обязательно должно быть что-то волшебное, необъяснимое, то, чего ни в коем случае не может быть в реальной жизни. В «Снегурочке» сказочного предостаточно, взять хотя бы главную героиню, историю её появления на свет, или её смерти. Но всё-таки, есть некоторые моменты, на основании которых я могу совершенно точно сказать, что данное произведение не совсем сказка, а промежуточное, между сказкой и современным жанром фэнтези. В произведении Островского есть место очень даже реалистическим чертам, к примеру, достоверное описание древних языческих обрядов, или название конкретного языческого бога – Ярилы. Кроме того, в основе сюжета лежит формирование характера главной героини под влиянием обстоятельств. Причём отношения героев, психология их поведения определённо соответствует психологии реальных людей, а не сказочных персонажей.
Произведение Островского в 19 веке имело большой успех, об этом свидетельствует одноимённая опера Римского-Корсакого. «Не было для меня на свете лучшего сюжета, не было для меня лучших поэтических образов, чем Снегурочка, Лель или Весна, не было лучше царства, чем царство берендеев с их чудным царём, не было лучше миросозерцания и религии, чем поклонение Яриле-Солнцу…» - так говорил композитор, вспоминая своё увлечение сюжетом.
Значит, увлечение языческой Русью – это не что-то типично новое для современных людей, которые вновь «открыли Америку». Для многих людей проблема отсутствия «исторической родины» является одной из важнейших и по сей день, зачастую, даже неосознанно. И вот, возникают различные утопичные миры, заселённые людьми, по образу и подобию славянских, возникают боги и ритуалы служения им, и так далее, и так далее. Как заметил Анджей Сапковский, каждый имеет право уходить в другую реальность, в ту, которая нравится ему. Мир язычества благодаря деятельности многих авторов стал для современного человека во многом привлекательнее других, в том числе, кстати, и реального. А потому у особо фанатичных людей возникли такие идеи, как воссоздание того древнего мира прямо здесь и сейчас. Но, к сожалению, тот реальный древний мир не имел никакого отношения к фэнтези, так же как и этот реальный мир. Так что современное язычество – это совершенно оторванная от реальности культура, основанная не на древних культах и легендах, а на современных же реконструкциях мифов.
Однако, не смотря на явные признаки фэнтези в «весенней сказке» Островского, сам жанр появился, как направление в эпоху постмодернизма, когда стал возможен независимый уход в иную реальность
